unnamed 1

Сегодня журналистика является одной из важнейших сфер в жизни общества, хотя ещё сто лет назад таджикский народ стремился к тому, чтобы просто обрести прессу на родном языке. В республике сейчас функционируют сотни газет и журналов, десятки радио-, телеканалов и информационных агентств, заполняющих наше общее информационное пространство. Безусловно, журналистика, как и другие отрасли народного хозяйства, имеет свои преимущества и недостатки, поэтому в беседе с профессором Иброхимом Усмоновым мы решили обсудить нынешнее положение средств массовой информации в Республике Таджикистан.

- Иброхим Кенджаевич, на Ваш взгляд, в каком положении находится сегодня таджикская журналистика?

- За последние лет пять ситуация в нашей журналистской среде серьёзно изменилась. Это, прежде всего, связано с изменениями в политической среде республики. Раньше у нас были партии, действовавшие на основе идеологической конкуренции. То есть существовали не только парламентские партии, но и политико - идеологические партии. Поскольку представители этих партий своими действиями отстранились от общества Таджикистана, от этого и информационная среда в нашей стране тоже изменилась.

Сегодня у нас нет идеологических или политически независимых изданий. В настоящее время у нас функционируют и государственные, и частные СМИ, которые не являются политическими оппонентами. Когда речь идет о защите национальных интересов, они все находятся на одной стороне. Они борются за укрепление мира и национального единства, а также улучшение социально-экономического положения в стране. Поэтому независимую прессу тоже следует воспринимать как положительную оппозицию. Это оппозиция, которая не хочет войны и не продвигает какую-либо чужую идею, это оппозиция, озвучивающая существующие недостатки и предлагающая пути их исправления. То есть я говорю о том, что в данном случае возможно сотрудничество групп с разными взглядами. Ведь не только наши политические группы, но и наша религиозная среда также сотрудничает с правительством. Это весьма положительное явление в нашей журналистской жизни.

Если журналистика приобретает положительный характер, соответственно, становится меньше критики и упрёков. Думаю, что одним из положительных показателей современной таджикской журналистики является то, что в нашей стране ключевыми считаются слова, высказанные в умеренной и мягкой форме. С другой стороны, раньше в журналистской среде республики чаще звучали убеждения, мешавшие нашему общему социально-политическому развитию.

Сейчас все силы сконцентрированы вокруг одной идеи - идеи национального единства, что, конечно же, является нашим общим интересом. Такая журналистика полезна для Таджикистана. Поэтому нынешнее информационное пространство можно охарактеризовать как мирную среду, способствующую развитию Таджикистана.

- На ваш взгляд, какие актуальные проблемы существуют в области журналистики?

- Во-первых, большинство государственных и частных СМИ не имеют постоянной возможности оплачивать работу журналистов. Труд творческой интеллигенции измеряется не только зарплатой. Нужно постоянно находить возможность зарабатывать и получать гонорары как в государственных, так и в частных СМИ. В этом направлении оба вида журналистики нуждаются в поддержке правительства. То есть, плата за труд – это не подарок или подношение журналисту. Это признание его творческих заслуг. Этот вопрос сегодня является одним из недостатков, который отмечается в нашей профессии.

Во-вторых, к сожалению, несмотря на то, что наши центральные издания выходят 4-5 раз в неделю, мы не можем назвать их ежедневными газетами, так как они распространяются раз в неделю. К примеру, газета «Джумхурият» выходит шесть раз в неделю, а газета «Садои мардум» - три раза, однако распространяются эти газеты в основном один раз в неделю. Поэтому я считаю, что нужно возобновить пресс-экспедицию. То есть, если газета вышла сегодня, то она сегодня же должна быть доставлена в регионы, поскольку от сегодняшних новостей уже не будет никакой пользы, если газету доставят в конце недели. К тому времени ситуация может измениться. Поэтому несвоевременная доставка газет – это еще одна проблема, которая существует сегодня в таджикской системе журналистики.

В-третьих, наши государственные и независимые СМИ не уделяют должного внимания одному очень важному моменту, связанному с духовностью. В таджикских СМИ духовные ценности практически не отражаются. Иными словами, нужно ценить труд хороших людей. В прессе ничего не пишут об учителях, врачах, фермерах и вообще хороших работниках. Кроме того, не используются очерки и эпизодические жанры. Чем больше человек говорит о хорошем, тем лучше становится его жизнь, соответственно, и наоборот. То есть, если мы хотим, чтобы у нас были хорошие школы, нужно больше писать о хороших учителях. К сожалению, таких материалов очень мало. С другой стороны, сейчас в основном пишут не о тех людях, которые действительно этого заслуживают, а о тех, у кого есть деньги и кто может заплатить журналисту. Чтобы отойти от такой ситуации, нам нужно обдуманно подойти к данному вопросу и найти больше положительных образов для публикации в СМИ.

Кроме того, о недостатках не нужно говорить в требовательной форме. Их нужно воспринимать как неотъемлемый процесс жизни, тогда и их решение будет происходить проще.

К тому же нет взаимопонимания между СМИ и нашими правоохранительными органами, хотя и журналист, и прокурор, и судья - все хотят, чтобы в стране царили мир и спокойствие. А значит все должны сотрудничать и поддерживать друг друга. Правоохранительные органы должны учитывать и принимать то, что пишет пресса. Ни одна газета не будет сознательно писать или печатать что-то против действий суда, прокуратуры или полиции. Газеты пишут только о тех проблемах, решение которых пойдёт на пользу и обществу, и правительству. Поэтому органы должны смотреть на публикации в СМИ именно с этой точки зрения. Только при таких условиях пресса сможет полноценно функционировать.

Помимо этого, не стоит писать о городах и районах республики только в том случае, если там плохая ситуация или же хочется кого-то похвалить. Нужно относиться к этому, как к ежедневному процессу и воспринимать как повседневную работу, тогда удастся изложить тему в более корректной форме.

Существует и другой момент. Когда говорят о прессе и политике, прежде всего, подразумевают парламентскую прессу. Политика это и есть парламент. В настоящее время в газете «Садои Мардум» публикуются отчеты о ходе работы сессий или комитетов Маджлиси Оли. В газете также публикуются речи депутатов. Однако малозаметно, что газета носит политический характер. Газета «Садои Мардум» должна отражать то, как наши депутаты выполняют свои обязанности. То есть нужно показывать работу депутатов, а не их отчёты. Есть депутаты, которые действительно добросовестно выполняют свои обязанности. Вот о них и нужно писать. Раз мы называем парламент политическим органом, значит газета должна способствовать политическому формированию депутатов. Так и происходит, но пока не на должном уровне.

- Вы упомянули поддержку, которую правительство оказывает СМИ. Всем известно, что в Таджикистане много государственных СМИ, и каким образом им оказывается помощь тоже ни для кого не секрет. А каким образом следует помогать или поддерживать неправительственные СМИ?

   - Есть страны, где выделяются финансы на поддержку и частных неправительственных СМИ, в виде так называемых грантов. Где-то для частных СМИ снижаются налоги, а в некоторых странах прессе помогают местные магнаты. Есть много разных способов. Нашим чиновникам было бы полезно поизучать, какой из этих механизмов можно применить в условиях современного Таджикистана.

Стране не будет никакой выгоды от того, что перестанут издаваться такие газеты, например, как «СССР», «Фараж» или «Чархи гардун». За границей мы всегда рассказываем о том, что у нас есть свобода слова. Однако свободу слова представляют именно ​​эти газеты. Если мы хотим заявлять, что у нас есть свобода слова, то нет ничего плохого в том, чтобы помогать этим газетам. Правительственная поддержка позволит смягчить отношение этих СМИ к правительству. В самые трудные времена президент Таджикистана Эмомали Рахмон находил возможность помогать книжным издательствам. Сотни книг были опубликованы при поддержке президента. Так что всегда можно найти возможность помочь.

- В период стремительного развития науки и техники появилась интернет-журналистика, которую вы как-то назвали «самым опасным видом журналистики». В то же время есть те, кто и социальные сети относит к журналистике, что противоречит вашему убеждению. Можно ли Интернет действительно считать СМИ?

- СМИ - это один из способов влияния на общественное мнение и информирования людей о новостях. Интернет выполняет именно эту функцию. По сути, в Интернете все, что касается группы людей, а не какого-то отдельного лица, конечно же, относится к журналистике.

Каждый писатель или автор в той или иной газете имеет свою собственную колонку, рубрику или страничку. Блог - это такая же площадка в Интернете, как и колонка, рубрика или страничка в газете. Сам же термин блогер подразумевает то, что Интернет в числе своих функций может распространять информацию в обществе. А это, конечно же, связано с журналистикой. Получается, что целью этого человека является не только он сам, но и всё общество.

В одной из своих статей я писал, что, на мой взгляд, многое из того, что публикуют в социальных сетях, напоминает записи из дневников домохозяек. В Интернете так и есть. Кто-то думает, что пишет для себя, однако выставляет это на всеобщее обозрение. Я считаю, что такой способ распространения информации не имеет отношения к журналистике. Тем не менее, нельзя сказать, что это совсем не похоже на СМИ. Арабская весна показала, что блоги, которые якобы велись для себя, на самом деле использовались в политических целях. С помощью этих блогов людей собирали на площади. А если таким образом они воздействуют на окружающую среду, то хотите вы того или нет, это является журналистикой.

Однако в журналистике есть ответственные лица. Предположим за информацию, опубликованную в газете, будь она позитивной или негативной, вся ответственность ляжет на редакторов. То есть, в первую очередь именно они отвечают за нее перед органами. В Интернете такого нет. За информацию, которая публикуется в личных блогах и социальных сетях никто не несёт ответственности. Как будто у этой информации нет автора. В журналистике не бывает информации без автора. Даже если вы десять раз напишете в газете, что «издательство не несет ответственности за содержание статьи, которая противоречит его позиции», всё равно это не снимает ответственности с издательства.

В Интернете нет ответственных лиц. К примеру, с кого спрашивать за то или иное сообщение в «Одноклассниках»? То, что не имеет автора, я не хочу смешивать с журналистикой.

Современные электронные площадки являются действительно мощным средством передачи информации. К примеру, если трудно вывозить газеты и журналы из страны и транслировать радио или телевидение за рубежом, то распространить информацию с помощью Интернета не составляет сегодня никакого труда. Он везде доступен, и поэтому является самым быстрым журналистским орудием.

В Интернете есть возможность солгать, скрыть имя автора или писать анонимно, а это может быть и опасным. Вы не знаете, кто пишет о вас, или какой источник он использует. Он оскорбляет вас, а вы не можете ему ответить, так как не знаете кто он такой. Кроме того, он не понесёт никакого наказания за свои действия. Потому что это не орган отдельного государства. Интернет стал общим и неизвестно какому законодательству он подчиняется.

В 2010-2011 годах, я в качестве председателя Совета по СМИ, принял участие в ряде встреч в Европе, посвящённых этой проблематике. Европейцы тоже жалуются на оскорбления и клевету, распространяемые с помощью Интернета.

Нет организации, которая смогла бы обуздать все это. Конечно же, когда мы говорим «обуздать», некоторые могут подумать, что мы хотим обуздать нашу прессу. Нигде невозможно выразить правду, не используя ограничений. Даже для того, чтобы направить жизнь в правильное русло, в свое время были созданы жизненные ограничения. Религия, например, создала определенные жизненные ограничения. Цель ограничений не в том, чтобы притеснить действия человека, а в том, чтобы направить его на правильный путь. Если в СМИ тоже введено ограничение, то это сделано с одной целью - направить его работу на пользу общества.

Я за ограничения, способствующие сохранению нравственной чистоты общества. СМИ также должны адаптироваться к этим ограничениям, потому как невозможно, чтобы у них была полная свобода. Свободный человек должен понимать, что его свобода не должна мешать свободе других. Полная свобода приводит к анархии. Именно поэтому средства массовой информации должны соответствовать определенным стандартам ограниченной свободы и общества.

- Каким должно быть ограничение, о котором вы говорите, и кто должен его устанавливать: закон, сами журналисты или СМИ?

- Есть два способа установления ограничений. Первый – закон, второй –этика. В советское время мы устанавливали ограничения в соответствии с законодательством. Тогда существовал Закон «О государственной тайне» в области литературы и прессы. Это была политическая цензура. Я же говорю о социальной и этической цензуре, выступая за то, чтобы ограничения устанавливались при помощи этики. Необходимо создать идеологию, предполагающую, что журналистам не нужно писать о том, что не принесёт пользы обществу. Политические ограничения - это другой вопрос, и таджикское общество готово работать без политических ограничений, признавая социально-нравственные ограничения, поэтому в них надобность отсутствует.

В США, где якобы нет никаких ограничений для прессы и нет никакого закона о СМИ, в Конституции есть один пункт: «Во время войны СМИ запрещается публиковать информацию против Америки».

К примеру, разве правильно будет если мы напишем «я не таджик»? А ведь наша молодёжь пишет такие вещи. Нужен ли закон для того, чтобы запретить говорить такие слова? Ведь это против нашей нации. В то время, когда мы живём в Таджикистане, нашим родным языком является таджикский, а наши граждане называют себя таджиками, разве это не оскорбление нации и государства? Можно ли разрешить это СМИ? -Конечно же, нужно запретить такие вещи. Для Таджикистана выражение национальной гордости в первую очередь означает признание того, что мы таджики и наш государственный язык - таджикский. Это должно быть первым правилом нашего национального менталитета. Но иногда наши авторы не соблюдают это правило. В 2000-х годах в неправительственных СМИ было много таких разговоров. Об этом даже книги писали.

Сейчас часто говорят о том, что и как пишет пресса, однако проверяющие переворачивают всё с ног на голову и оценивают наоборот. Например, в нашей Конституции сказано, что правительство Таджикистана состоит из премьер-министра и других должностных лиц. Эта должность в соответствии с законом называется «премьер-министр», также как должности «Президент» или «Судья», название которых тоже установлены законом. Не нужно вместо них использовать слова «Глава государства» или «казий», как это делает ряд независимых СМИ просто потому, что им так нравится. Это тоже считается нарушением закона. Я думаю, что ограничения должны охватывать и такие моменты.

Наш письменный язык – это таджикский литературный язык. Конечно же, некоторые газеты используют свой собственный стиль. Не нужно ограничивать их в этом. Им необходимо иметь индивидуальный стиль. Однако мы должны соблюдать нормы классического таджикского литературного языка Мавераннахра. Возможно на языке наших соседей есть более красивые слова, однако не следует наши слова полностью ими заменять. Соседи ведь не заменяют свои слова нашими красивыми словами. Если вы сознательно переступаете через национальную гордость, то это считается не просто нарушением закона и этики, а гораздо большим преступлением. Поэтому необходимо ввести ограничения и сделать так, чтобы их деятельность была направлена на пользу народа.

- Неуважение к национальным ценностям иногда из социальных сетей перемещается на страницы прессы. Даже великие сыновья таджикского народа иногда подвергаются оскорблениям. Что Вы думаете по этому поводу? Разве перепубликация информации из социальных сетей в СМИ не является пропагандой того же неуважения?

- Многие наши молодые журналисты, иногда не зная правды, пропагандируют ложные суждения. Ложь всегда находится на поверхности. Негативные рассуждения больше привлекают людей, а найти что-то хорошее и позитивное намного сложнее. У каждого народа должны быть свои национальные ценности. Например, Садриддин Айни, Бободжон Гафуров, Мирзо Турсунзода и другие великие люди, которых сегодня уже нет в живых, являются национальным достоянием Таджикистана и таджикского народа. Мы должны гордиться ими. А если мы, вместо того, чтобы гордиться, будем бросать камни и очернять их имена, то этим мы, прежде всего, пойдём не против памяти этих людей, а против своего народа. Это считается не только неучтивостью, но и злодейством по отношению к нашей нации. Причём это будет происходить не по незнанию, а совершенно осознанно. Человек, который пишет то, о чём не имеет представления, совершает не ошибку, а преступление. Наши СМИ не должны публиковать ничего против нашей нации. Нельзя допустить, чтобы такая информация появлялась в прессе. Такие люди должны отвергаться обществом, что является более суровым наказанием, чем наказание по закону.

В 1990-е годы, когда я был деканом факультета таджикской филологии Таджикского национального университета, я объявил однодневный траур на факультете и организовал собрание, на котором выступили с речью профессор Асрори, доценты А. Суфиев, Э. Шоев, С. Ибронов, С. Халимов. На пятом этаже до этого, с левой стороны от выхода, стену украшали барельефы Садриддина Айни, Абулкосима Лохути и Мирзо Турсунзода. Молодые люди, которых поддерживала и поощряла группа преподавателей, считавших себя свободомыслящими истинными таджиками, сломали эти барельефы. В связи с этим мы объявили траур. Выступая, я сказал: «У Айни, которого не смогли убить пантюркисты, Лохути, которого не смогли убить враги советской власти, Турсунзода, который прославил таджикский народ на весь мир, сегодня появились новые «убийцы», пожелавшие уничтожить их память». Эти слова настолько подействовали на всех присутствующих, что после этого на нашем факультете ни осталось никого, кто хотел бы очернить доброе имя Айни, Лохути или Турсунзода. Даже преподаватели, которые поощряли эти действия, изменили свою позицию.

Такие вопросы лучше решать с помощью социальной этики.

- Во время своих лекций Вы цитировали слова Ленина: «Мы не должны превращать нашу прессу в мусорную свалку». Как Вы думаете, не превратились ли наши СМИ в «мусорную свалку для мыслей»?

- Социальная сеть - это та же самая мусорная свалка. Туда бросают всё, что есть. В 2000-х годах независимые СМИ Таджикистана были, действительно, на мой взгляд, похожи на «мусорную свалку для мыслей». Всё, что приходило им в голову, то и печатали. Сегодня существуют разные мнения, но разрушающих идей всё же в разы меньше. К сожалению, наша пресса не имеет определенной идеологии, так как мы до сих пор не смогли чётко сформулировать нашу национальную идеологию. Поэтому каждый говорит всё, что хочется. У многих складывается такое ощущение, что отсутствие национальной идеологии является одним из требований демократического общества. Лично я не верю в это. Европейцы рассматривают демократию как главную европейскую ценность. То есть, они говорят, что демократия - это их ценность, а другие присоединились к ней. Вот это и есть их национальная идеология.

В своих статьях я не раз писал о том, что наша национальная демократия началась с социальной справедливости. Вся суть нашей классической литературы заключается в требовании социальной справедливости. Правосудие является более высокой ценностью, чем демократия. Раньше мы думали, что демократия - это «солнце», излучающее яркий свет и освещающее нашу жизнь, но потом мы увидели, что представляет из себя демократия на самом деле. К примеру, нынешние усилия США в Венесуэле, или же отношение европейцев к референдуму в Барселоне (Испании), или к сирийскому народу. Мы увидели, что нет никакой демократии. То есть каждый делает то, что хочет. А ведь там, где справедливость, насилие не признаётся.

Я считаю, что нужно создать национальную идеологию на основе национального самосознания, которая в той или иной форме выражала бы справедливость. Если есть справедливость, то слово «демократия» больше не понадобится. Слова Ленина означают, что во времена Советского Союза существовала определенная идеология. Это была коммунистическая идеология, и мы ее придерживались. В настоящее время в нашем обществе нет определенной идеологии и, поэтому, нужно приложить все усилия для ее формирования. Конечно, это задача политиков. Однако, говоря о справедливости и национальной гордости, я имел в виду, что это тоже является способом достижения этой цели.

- В других сферах обычно стараются привлекать профессионалов. Но в журналистике, почему-то, некоторые считают, что любой, кто может писать, является журналистом. Как вы считаете, нужна ли журналисту профессиональная квалификация для того, чтобы работать в СМИ?

- Конечно же, есть люди, не изучавшие журналистику, но при этом работающие в этой сфере. На мой взгляд, журналист - это тот, кто прошёл «школу» журналистики и имеет высшее журналистское образование. Зачем? - Факультет журналистики дает журналистское знание. Преподаватель вместе со студентами анализирует что хорошего или плохого написали великие люди, объясняет смысл их суждений. Или же они изучают историю журналистики. Преподаватель журналистики научит вас как подобрать тему, как нужно разговаривать и как правильно преподносить информацию. На других факультетах этому не учат. То есть, студенты этого факультета покидают ВУЗ на 70% подготовленными к тому, чтобы писать, а остальные 30% знаний они получают во время журналистской практики. Те, кто приезжает из других стран на 20-30% обладают навыками письма, а остальным 70% они должны будут научиться в офисах СМИ. В редакции вы изучаете мастерство одного человека (учитесь писать у коллеги, с которым работаете), а в ВУЗе вас обучают мастерству других людей.

Это ошибочное убеждение, что любой, кто может сочинять, является журналистом. Для людей, у которых есть литературный талант, журналистика является своего рода трамплином, то есть, это высота, с которой им нужно будет перепрыгнуть в литературу. Они думают не о том, чтобы улучшить свое журналистское творчество, а о том, чтобы, работая в сфере журналистики, найти себе более подходящее место. Те, кто имеет диплом журналиста, всю жизнь думают только об одном: «Эта профессия позволяет мне зарабатывать на хлеб». Я думаю, что для таких «чужих» людей журналистика является временной работой. Тот, кто является чужим в этой сфере, никогда не станет полноценным журналистом.

- В нашей стране есть один факультет и несколько отделений журналистики. Насколько удовлетворительно сегодняшнее состояние научно-технической базы факультета и отделений журналистики?

- К сожалению, нынешнее состояние факультета журналистики не очень хорошее, поскольку руководство факультета хочет на базе филологии готовить журналистов. Журналист – это не филолог и не историк. Журналист - это прежде всего политик, и он должен знать мир.

Классическая, советская и современная литература очень ценна, но для журналиста это всего лишь вспомогательный элемент, стоящий на 10-15 месте. То же самое относится к знанию истории. Журналист должен знать, что происходит сегодня и какие последствия будут завтра. Он должен иметь четкое мировоззрение. Учитель литературы читает стихи, а учитель истории изучает исторические даты, и если во время занятий он что-то забудет, то сможет прочитать это в книге. От журналиста никто не требует чтения книг. Он должен уметь писать. Журналистика - это не филология или педагогика. Однако сегодня факультет журналистики развивается по филологической модели, принимая другую форму, то есть становится неродным детищем филологии. Это признак того, что впредь выпускникам этого факультета будет трудно работать.

К сожалению, работы многих ученых, защищающих кандидатскую диссертацию в последнее время в области журналистики, кажутся сомнительными. У многих из них научными руководителями являются те, кто не имеет никакого отношения к журналистике. Может ли человек, который сегодня стал ученым, завтра готовить журналистов? Он сможет исследовать журналистику? Мы не исследовали историю какой-либо газеты, журнала, радио или телевидения. Мы рассказывали об этом поверхностно. Темы диссертаций каждый раз повторяются, одна и та же тема предлагается 10-12 аспирантам. Некоторые сегодняшние диссертационные работы написаны на более низком уровне, чем дипломные работы, написанные 20 лет назад. В такой ситуации трудно говорить о подготовке кадров в области журналистики и их способностях, о защите этого правительства, этой страны и этого народа.

Журналистика, как и армия, является одним из щитов государства. Об этом говорил Садриддин Айни в своей статье «Сайф ва калам» («Меч и перо»). Меч – это армия, а перо - журналистика. У государства два крыла: армия и перо. Если мы не готовим журналистов-писателей для правительства и страны, тогда кому мы должны предъявлять претензии и требовать, чтобы защищали нашу страну, правительство и наш народ?! Не обязательно, чтобы в Таджикистане было два диссертационных совета по журналистике. Не обязательно, чтобы во всех высших учебных заведениях Таджикистана в области журналистики готовили специалистов с высшим образованием.

Нужно изменить систему, то есть в СМИ должны работать хорошо обученные и подготовленные журналисты. Система прохождения практики тоже приобрела поверхностный характер. Студенты вынуждены проходить практику в газетах разного уровня. Кроме того, им нужно искать темы. Многие из наших журналистов не могут даже подобрать тему. Кроме того, на факультете журналистики Таджикского национального университета из учебной программы убрали две-три основные дисциплины, имеющие непосредственное отношение к журналистике. К примеру, профессиональное искусство. Для студентов факультета раз в неделю с участием профессиональных журналистов нужно проводить занятия по искусству. Готовить журналистов так же сложно, как готовить актеров, художников, композиторов. Журналисты тоже должны изучать профессиональное искусство. Созданный нами не так давно научный фундамент сегодня разрушен.

По их мнению, каждый филолог может быть журналистом. Когда у нас появилась журналистика, было всего лишь пять - шесть человек, прошедших школу журналистики. В том числе: Бободжон Гафуров, который учился в Москве, и еще несколько человек. Поскольку в то время у нас не было профессиональных журналистов, в прессе работали филологи. Однако, я считаю, что не нужно доводить всё до того же состояния, которое было в период становления. Если сравнить тогдашние работы журналистов-филологов с записями профессиональных журналистов, то будет видно какая между ними колоссальная разница.

По этому поводу, я думаю, что было бы лучше если в региональных ВУЗах все отделения журналистики готовили бы просто бакалавров. Бакалавр – это журналист, который отучился четыре года и получил неполное высшее образование. То есть студенты, у которых нет финансовой возможности учиться в столице, могли бы учиться на бакалавра в своём регионе. В столичных ВУЗах, где обучают журналистике, например, в Таджикском государственном институте культуры и искусства имени М. Турсунзода, журналист должен изучать в том числе и режиссуру. В противном случае, нет необходимости учиться в этом институте. Магистратура должна действовать только в Таджикском национальном университете. Для магистратуры достаточно 25 студентов. То есть журналист, имеющий степень бакалавра, имеет право работать в СМИ. Магистратура нужна тем журналистам, которые хотят заниматься в будущем преподавательской деятельностью. Нужно сконцентрировать всю научную силу в Таджикском национальном университете.

У нас есть два диссертационных совета, членами которых являются те же самые ученые. Наши профессора преподают и в Национальном и Славянском университетах. В области журналистики достаточно одного диссертационного совета, но в этот совет должны входить ученые именно этой области, а не те, у которых другая профессия или другое образование. Это разобщение не идёт на пользу науке. За последние 20 лет я не встретил ни одного выпускника Худжандского, Кулябского, Славянского или Бохтарского университетов, который стал бы известным журналистом. Все известные журналисты являются выпускниками Таджикского национального университета.

- Во время встречи с руководителями и представителями государственных СМИ президент страны выразил своё беспокойство по поводу того, что уровень радио и телевизионных программ недостаточно высок. На Ваш взгляд, почему уровень наших телепрограмм вместо того, чтобы улучшаться, наоборот, ухудшается?

- Я знаю, что на сегодняшнем таджикском радио и телевидении мало компетентных сотрудников, которые могли бы сказать что-то новое. Конечно, есть подражания российскому телевидению, но в достаточно примитивной форме. Если не принимать во внимание официальные передачи, то можно сказать, что наше телевидение близко к сфере искусства. Однако телевидение является средством пропаганды. У нас нет сильных комментаторов, а те, которые были, ушли на другую должность. Наше телевидение нуждается в кадрах, которые будут работать и писать именно для него.

- В начале разговора вы упомянули о том, что очень мало материалов, написанных в эпизодическом жанре или в виде очерка. Но, в то же время, наши СМИ иногда публикуют материалы в таком формате, который не позволяет определить, к какому жанру они относятся.

- Вы правильно отметили, что сегодня многие жанры потеряли свой облик. В конце 1980-х и начале 1990-х годов наши профессиональные журналисты поверили европейцам и стали придерживаться идеи о том, что главная задача прессы – это распространение новостей. В итоге остались такие жанры, как новости, отчеты о собраниях, интервью и некоторые похожие на статью публикации. Некоторые жанры вообще исчезли, даже репортажей стало гораздо меньше. И этот процесс продолжается вот уже 25 лет.

Нужно понимать, что задача журналистики - не только рассказывать новости, но и агитировать. Например, сегодня очень мало сочинений, эпизодов или очерков, которые раскрывают образ. Только критика осталась в форме сатиры. В итоге наша журналистика лишилась человеческого воспитания. Дело дошло до того, что, например, если кто-то напишет новую книгу, журналист просто идет к нему и спрашивает: «О чем ваша книга?» или «Где отзыв?» Читатель должен говорить о книге. Интервью стало основным жанром прессы, однако оно отличается от интервью прежних времён. Необходимо снова включить дисциплину о жанрах журналистики в учебную программу ВУЗов. Студент должен полностью изучить эти жанры, чтобы после окончания ВУЗа применять их в своей работе. Он должен в совершенстве владеть каждым из жанров.

- Насколько мы продвинулись вперёд и смогли осуществить стремления и желания великих мастеров журналистики?

- Мы всё ещё не можем сказать, что наша пресса полностью удовлетворят наши потребности в информации. Конечно же, она выполняет свою миссию перед аудиторией, но не в полной мере. В 20-х годах прошлого столетия не было прессы, и нужно было её создавать. Садриддин Айни и другие деятели хотели, чтобы таджикский народ мог читать собственную прессу. С этой точки зрения их желание осуществилось. То есть теперь таджики издают газеты и журналы на своем родном языке.

Естественно, что в обществе появляются разные мнения и различная информация. Однако насколько мирно и спокойно пресса доносит эту информацию до людей, это спорный вопрос. То есть иногда мы делаем из мухи слона. Не всё сразу становится совершенным. Сейчас наша пресса соответствует нашим стандартам, и мы надеемся, что она станет ещё лучше.

Источник: газета «Фараж»

Перевод на русский язык: Dialog.TJ

А также читайте: