soviet tank Afghanistan 023

Эксперт по Центральной Азии Аркадий Дубнов о трагедии гордыни и невежества

Считается, что первые подразделения Советской армии пересекли границу между СССР и Афганистаном 25 декабря 1979 г. – хотя два батальона были переброшены на аэродром Баграм под Кабулом еще 12 декабря, когда по предложению комиссии Политбюро ЦК КПСС (Юрий Андропов, Дмитрий Устинов, Андрей Громыко, Борис Пономарев) Леонид Брежнев принял решение об оказании помощи Афганистану «путем ввода на его территорию ограниченного контингента советских войск». Батальоны предназначались для охраны самого аэродрома и резиденции афганского лидера, к тому времени им стал Хафизулла Амин. Разбой, учиненный этим «революционером» на пути к абсолютной власти в Афганистане, сегодня можно считать основным триггером, приведшим к решению Москвы ввести войска. 

Дело в том, что Амину удалось оскорбить, если не сказать больше, унизить Брежнева, весьма тепло относившегося к лидеру Саурской (Апрельской) революции 1978 г., основателю Народно-демократической партии Афганистана писателю Нур Мухаммеду Тараки. Он объявил свою партию марксистской, а ее целью – построение в Афганистане социализма, минуя капитализм, прямо из феодализма. У советских вождей эти устремления вызывали если не восторг, то уж точно воспоминания о классовой солидарности. 

Афганская трагедия в известной степени оказалась следствием всплеска эмоций престарелых вождей. В конце сентября 1979 г. Тараки, возвращаясь из Гаваны домой, сделал остановку в Москве и встретился с Брежневым, который предупредил афганского товарища о коварстве Амина, готового на все ради достижения полной власти. Тараки попросил прислать ему запись этой беседы с Брежневым. Возможно, она попала в руки Амина, контролировавшего органы афганской госбезопасности.

В Кабуле события развивались драматически. Амин, срочно вызванный к Тараки, до него не дошел, помешала перестрелка между их телохранителями. Один из охранников Амина был убит, резиденция Тараки была блокирована силами, верными Амину, сам афганский лидер был заключен под домашний арест. А еще через несколько дней, 2 октября, офицерами президентской охраны по приказу Амина Тараки был задушен подушками. 

На Брежнева известие о гибели Тараки подействовало очень сильно. Судьба множества обращений (в Кремле утверждали, что их было не менее 20) афганского руководства о военной помощи и вводе войск была решена. 

Спецоперация «Шторм-333» по устранению Амина, проведенная вечером 27 декабря спецназом КГБ и ГРУ, считается среди специалистов образцовой, хотя была жесткой и кровопролитной с обеих сторон. Героизм и мужество штурмовавших Тадж-Бек были отмечены потом наградами, но только двое были удостоены звания Героя Советского Союза, один – посмертно. 

Изначально избавиться от Амина планировалось менее брутально – отравив. Но его спасли советские же врачи, срочно вызванные охраной, – они не были в курсе задуманного, один из них погиб от «дружественного огня» в перестрелке во дворце.

Несмотря на готовность исполнить приказ, спецназ нужно было как-то мотивировать, ведь предстояло устранить лидера дружественного государства. Как вспоминает в своей книге «Трагедия и доблесть Афгана» генерал Александр Ляховский, «личному составу спецподразделений  разъясняли, что Амин повинен в массовых репрессиях, по его приказу убивают тысячи ни в чем не повинных людей, он предал дело Апрельской революции, вступил в сговор с ЦРУ США и т. д. Правда, эту версию мало кто из солдат и офицеров воспринимал. «Тогда зачем Амин пригласил наши войска, а не американцев?» – резонно спрашивали они. Но приказ есть приказ, его надо выполнять. И спецназовцы готовились к бою». 

Про Амина здесь все правда, кроме одного: ни тогда, ни сейчас не появилось ни одного свидетельства его «сговора с ЦРУ». Другое дело, что тема «неминуемого воцарения американской военщины в Афганистане, если мы не поддержим прогрессивные силы в этой стране», проходила красной строкой по всем материалам советской пропаганды. Особо впечатлительные пропагандисты рассказывали о подготовке к строительству там американцами ракетных шахт...

С другой стороны, правда и то, что бывший тогда президентом США Джимми Картер еще 3 июля 1979 г., за полгода до ввода советских войск, подписал директиву об оказании тайной помощи противникам просоветского режима в Кабуле. Спустя годы бывший советник Картера по национальной безопасности Збигнев Бжезинский рассказывал о своих докладных записках президенту, где он писал, что таким образом мы «заманим русских в афганский капкан» и «обеспечим СССР его собственную вьетнамскую войну».  

Расчеты Бжезинского оправдались. Издержки американской помощи моджахедам он считал с лихвой перекрытыми последствиями военной интервенции СССР в Афганистан – «падением Советской империи».

Невозможно себе представить, что именно такую «геополитическую катастрофу» могли предвидеть главные советские военачальники, когда возражали против ввода войск в Афганистан. Так далеко тогда заглядывать было некому. Военные мыслили, исходя из своего опыта. Как указывает Ляховский, генералы армии начальник Генштаба Николай Огарков, его первый заместитель Сергей Ахромеев, начальник Главного оперативного управления Валентин Варенников, главком сухопутными войсками Иван Павловский считали, что ввод войск приведет к усилению повстанческого движения в Афганистане, которое будет направлено в первую очередь против советских солдат. 

Их мнение в Политбюро ЦК в расчет не приняли. Но указа Верховного Совета о вводе войск принимать не стали, лишь в июне 1980-го пленум ЦК одобрил это решение.

Тем не менее, как рассказывал мне бывший российский посол в Кабуле Михаил Конаровский, было бы глупостью считать членов кремлевского ареопага, санкционировавших ввод войск, «престарелыми маразматиками», которые не ведали, что творили. По его словам, они исходили из складывавшейся международной обстановки: в условиях нарастающего противостояния СССР и США Москве необходимо было разговаривать с Вашингтоном на равных, давая отпор там, где это представлялось возможным.

Такое «счастье» выпало на долю Афганистана. Чем это обернется для самих афганцев, Москву не сильно озадачивало. Не очень беспокоились, судя по первоначальным планам, и о судьбе советских военных: предполагалось, что они лишь будут охранять военные и промышленные объекты и обучать афганских коллег. Однако уже через две недели после ввода войск часть их оказалась втянута в военные действия – подавление восстания артиллерийского полка афганской армии, в ходе которого были убиты все советские военные советники. На родину стали приходить цинковые гробы.

Вот как реагировало на это советское руководство (цитирую по секретной рабочей записи заседания Политбюро 30 июля 1981 г.):

«Суслов. Хотелось бы посоветоваться. Товарищ Тихонов представил записку в ЦК КПСС относительно увековечивания памяти воинов, погибших в Афганистане. Причем предлагается выделять каждой семье по тысяче рублей для установления надгробий на могилах. Дело, конечно, не в деньгах, а в том, что если сейчас мы будем увековечивать память, будем об этом писать на надгробиях могил, а на некоторых кладбищах таких могил будет несколько, то с политической точки зрения это не совсем правильно.

Андропов. Конечно, хоронить нужно с почестями, но увековечивать их память пока рановато.

Кириленко. Нецелесообразно устанавливать сейчас надгробные плиты.

Тихонов. Вообще, конечно, хоронить нужно, другое дело, следует ли делать надписи.

Суслов. Следовало бы подумать и об ответах родителям, дети которых погибли в Афганистане. Здесь не должно быть вольностей. Ответы должны быть лаконичными и более стандартными».

Кремлевские старцы, втянув свою страну в кровавую мясорубку, боялись сказать ей правду: это была авантюра, стоившая жизни 15 500 соотечественникам, еще десятки тысяч вернулись домой искалеченными и контуженными. Эта война по определению не могла быть выиграна, несмотря на мужество советских солдат, поскольку цели у нее не было – при том что сотни тысяч афганцев гибли по прихоти чуждой ей политической воли Кремля и его идеологии. 

«Гордыня и невежество» американских политиков и генералов – так определили причины неудачи 18-летней войны США в Афганистане авторы обширного исследования, опубликованного пару недель назад в The Washington Post. Можно сказать, что те же качества брежневского руководства – гордыня и невежество – привели СССР к катастрофе. Они не понимали, что такое Афганистан и можно ли с ним бороться. 

Постановлением II съезда народных депутатов СССР 24 декабря 1989 г. решение о вводе советских войск в Афганистан получило «моральное и политическое осуждение». Попытка пересмотреть эту оценку как «не соответствующую принципам исторической справедливости», предпринятая фракцией КПРФ в Госдуме и руководством думского комитета по обороне в преддверии 30-летия вывода войск из Афганистана в феврале 2019 г., успеха не имела. Думское руководство разъяснило инициаторам пересмотра, что это может нанести урон российско-афганским отношениям и вызовет новую волну русофобии в афганском обществе. 

В 1993 г. я впервые оказался в Афганистане и с удивлением обнаружил, что на «шурави» (советских) там зла особенно и не держат. Мол, да, мы с вами воевали, но ваши нам и помогали много, строили больницы, фабрики, дороги... Спустя еще 10 лет, когда в Афганистан пришли американцы и уже с ними афганцам пришлось сравнивать шурави, я услышал там, что нас готовы считать даже «братьями» с севера. Но вот беда: наши гордыня и невежество все те же.

Аркадий Дубнов- политолог, эксперт по Центральной Азии

Источник: "Ведомости"  

А также читайте: