premer ministr afganistana

Премьер-министр Афганистана Абдулла Абдулла принял участие в проходившем с 30 ноября по 1 декабря в Сочи саммите председателей правительств стран Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). В интервью «Известиям» он рассказал о вызовах, которые стоят перед страной, роли Москвы в решении афганского вопроса и о том, будет ли Кабул включать «Талибан» (организация запрещена в РФ) в мирный диалог.

— В ШОС входят такие важные мировые и региональные игроки, как Россия, Китай, Индия и другие страны. Какой вы видите роль этой организации в урегулировании ситуации в Афганистане?

— Это действительно важная организация в регионе. Если взять суммарное количество населения [в странах — членах ШОС], то оно составит значительную часть от общемирового. И конечно же, [ШОС] влияет на ситуацию в Афганистане, равно как и Афганистан влияет на своих соседей, входящих в эту организацию. У ШОС есть потенциал, который позволит справиться с нашими общими угрозами, а также реализовать совместные возможности. С одной стороны, есть проблема терроризма и наркотрафика. Это глобальный вызов. То же самое касается организованной преступности. И борьба с ними нуждается в совместных усилиях. В то же время есть экономическая или культурная сфера, и там много совместных проектов, в том числе инфраструктурных, транспортных, сельскохозяйственных, финансовых и банковских. То есть имеется большой потенциал. Когда доходит до разрешения конфликтов, то центральная роль отводится ООН. В то же время у каждой из стран ШОС имеются свои рычаги, позволяющие влиять на ситуацию для установления мира в нашей стране.

— А какой вам представляется роль России в решении афганского вопроса?

— Российская Федерация является важным региональным и мировым игроком. Она способствовала организации ряда конференций в Москве, посвященных поддержке мирного процесса, не говоря уже о той роли, которую она играет в рамках ШОС. Угрозы, с которыми мы боремся, например терроризм, стоят перед среднеазиатскими республиками, а также перед Россией. А потому важно сотрудничать и налаживать более тесную координацию.

— Но ведь всё не ограничивается только сотрудничеством между Россией и Афганистаном в сфере борьбы с терроризмом. Есть еще и экономика. Так, афганское посольство в Москве ранее призвало российский бизнес инвестировать в страну, в частности в Политехнический университет, авторемонтный завод «Джангалак», ряд других проектов. Каковы перспективы такого сотрудничества?

— Россия предоставляет стипендии нашим студентам, которые обучаются по различным направлениям. Это важно для нас. Торговля между Афганистаном и Россией находится на хорошем уровне, но у нее есть возможности для роста. Мы также приветствуем участие российских компаний в восстановлении страны. Как я уже сказал, вопросы безопасности вызывают много беспокойства, но у нас большой потенциал.

— Вы были очень близки к Ахмаду Шах Масуду — известному афганскому лидеру, возглавившему с середины 1990-х борьбу с «Талибаном», экс-министру обороны страны, убитому в 2001 году. Может ли Афганистан продолжить его дело в борьбе с терроризмом?

— Вне всякого сомнения, он был очень эффективным лидером. Когда Афганистан переживал тяжелые времена, а «Аль-Каида» и «Талибан» (деятельность обеих организаций запрещена в России. — «Известия») захватили часть территорий страны, он был вместе с другими, оказывал сопротивление, но он играл ведущую роль — эффективно боролся с террористами и защищал страну. Он был уникальным человеком, героем своей страны. Что нам нужно сегодня, так это национальное единство. Большинство жителей Афганистана выступают против талибанизации, против террористических и экстремистских групп. Они против использования Афганистана в качестве базы террористов. Так что необходимо объединить наших людей вокруг этой общей цели.

— Но «Талибан» и другие экстремистские группировки контролируют около 40% территории Афганистана. Могут ли они победить?

— Они не смогут. Прежде всего они все-таки не контролируют столь обширные территории, но [террористы] действительно присутствуют в отдельных районах, и мы признаем, что это вызов для нас. Однако люди против них. [Боевики] навязывают себя жителям, а не жители их приветствуют. Они также предоставляют убежище террористическим группам из других частей региона. А жители Афганистана, старшее поколение, хотят, чтобы дети получали образование, а не сваливались в «темные века» «Талибана», который запретит ходить в школы и установит крайне жесткие порядки. Они делали и делают это во имя ислама, но ничего общего [их деятельность] не имеет ни с исламом, ни с гуманностью. Это их собственная варварская природа. Жители Афганистана, как и любой другой страны, хотят строить свою жизнь, строить страну и жить в мире. А «Талибан» навязывает насилие и войну. Так что [членам этой организации] нет места среди людей. Их поражение — лишь вопрос времени. Но поскольку это многолетний феномен, важно, чтобы страны, способные помочь справиться с этой проблемой, сотрудничали и координировали свои действия.

— «Талибан» — террористическая организация. Тем не менее сейчас развернулась широкая дискуссия по поводу включения его в переговорный процесс. Какова ваша позиция?

— Если они откажутся от насилия, если они порвут связи с террористическими организациями и если они действительно захотят прийти и начать переговоры, но при этом сохранят приверженность своим идеям, они не получат народной поддержки. Давайте представим, что кто-то из них захочет пройти в парламент. Лишь очень малая часть людей — и то может быть — поддержит их идеи, но не широкие круги. Так что мы не опасаемся, что «Талибан» займет какое-то место на политической сцене, поскольку люди не примут их идеи мирным путем. [Террористы] убивают невинных, совершают атаки с использованием смертников, в контролируемых районах они вводят исключительно строгие нормы жизни. Если они не будут этого делать силой, то кто пойдет за ними?

— Есть ли некая кооперация между Кабулом и Москвой в борьбе с «Талибаном»?

— У нас с Российской Федерацией налажен хороший диалог. Сегодня (то есть на саммите глав правительств стран ШОС 1 декабря. — «Известия») у меня была возможность пообщаться с премьер-министром  [Дмитрием] Медведевым, а ранее в Москве я провел переговоры с секретарем российского Совета безопасности [Николаем] Патрушевым. Мы обсуждали разные вопросы и продолжим это делать. Мне кажется, мы сходимся в том, что террористические группировки для нас — общая угроза. А потому нам нужно найти пути, как с ними справиться. Как минимум нам нужно иметь единое мнение и видение ситуации. И я надеюсь, у нас оно будет. В наших интересах делиться информацией, думать, что можно сделать. Кроме того, у Москвы есть влияние на некоторые страны, которые поддерживает «Талибан». Это также открывает окно возможностей. Вот они, эти рамки сотрудничества.

— Не так давно США представили свою новую стратегию по Афганистану. Как вы ее оцениваете?

— Там есть хорошие элементы. В вопросе поддержки наших сил безопасности есть долгосрочные обязательства. В части оказания нам помощи в военных вопросах они теперь говорят, что, когда условия улучшатся, они передадут больше ответственности афганским войскам. Но не указывают, что это произойдет в следующем году, чем воспользовался бы «Талибан». [В документе] уделяется внимание локализации «Талибана» за пределами Афганистана, что очень важно. Также ставится цель — создать условия, когда террористические группы, близкие к «Талибану», при желании могли бы начать диалог. Это позитивные элементы.

— В следующем году в Афганистане пройдут президентские выборы. Вы намерены баллотироваться?

— У нас очень много вызовов. В этой связи правительство, власти должны сосредоточиться на требованиях людей. А когда придет время, граждане продемонстрируют свои намерения. Но сейчас для нас важно сконцентрироваться на приоритетах жителей, а затем уже можно назвать имена тех кандидатов, которые будут [участвовать в выборах].

Источник: Известия

А также читайте: