umed mansurov

О гражданском противостоянии, межтаджикских переговорах и их итогах экспертами в  области политологии, политических наук проведено достаточно исследований, однако с точки зрения международного права таких исследований не так много. 

Накануне  23-летия Дня национального единства проректор по международным связям Российско-Таджикского (славянского) университета, кандидат юридических наук,  доцент Умед МАНСУРОВ представил исследование о  юридической  природе соглашений между правительствами и оппозиционными организациями различных государств и в частности Общего соглашения об установлении мира и национального согласия в Таджикистане.

Согласно праву вооруженных конфликтов, как одной из отраслей международного права, гражданскую войну в Таджикистане 1992-1997 годов можно квалифицировать как вооруженный конфликт немеждународного характера, поскольку он происходил на территории страны между правительственными и антиправительственными вооруженными силами.

Участниками военных действий с одной стороны являлись регулярные правительственные силы, с другой — организованные вооруженные подразделения Объединенной таджикской оппозиции (далее — ОТО). Этот внутренний вооруженный конфликт с высокой степенью интенсивности происходил с конца августа 1992 года по июль 1993 года. С лета 1993 года интенсивность конфликта пошла на спад.

Следует отметить, что в 90-е годы прошлого столетия заметно увеличилось число внутригосударственных конфликтов во всем мире.

По данным Стокгольмского международного института исследований проблем мира, с 1990 по 2004 годы в мире произошло  53  внутренних  вооруженных конфликта, главным образом между правительствами и вооруженными повстанцами (мятежниками, сепаратистами, бойцами за свободу, террористами  и т. п.),  которые сражались  с целью захвата власти, достижения большей автономии в пределах государства, отделения и создания собственного государства.

В Таджикистане вооруженная оппозиция боролась с целью захвата власти.

В таких ситуациях, и об этом важно знать, современное международное право не запрещает применение вооруженной силы для подавления антиправительственных вооруженных групп (повстанцев, мятежников, сепаратистов и т. п.)  для восстановления на своей территории закона и порядка. В международном праве нет ограничений суверенитета государства по отношению к внутренним конфликтам. Поэтому в крайне редких случаях государство (правительство, официальная власть) садится за стол переговоров с вооруженной оппозицией (мятежниками, повстанцами).

Ради сохранения государства, спасения народа, возврата беженцев Правительство Республики Таджикистан приняло решение положить конец братоубийственной войне. С первых дней установления конституционной власти (ноябрь 1992 г.) руководство Таджикистана поставило цель и задачу прекращения кровопролития и достижения мира в стране. В этой связи Зафар Сайидзода в своей книге справедливо отмечает, что «для реализации этих целей была подчинена вся внешняя политика и дипломатия Таджикистана для того, чтобы обеспечить безопасность страны, упрочить ее суверенитет и сохранить территориальную целостность».

Таким образом, в целях достижения мира, национального согласия и преодоления последствий гражданской войны с 5 апреля 1994 года по 27 июня 1997 года под эгидой ООН проходили межтаджикские переговоры по национальному примирению. Межтаджикский диалог получил свое структурное оформление в виде переговоров двух противоборствующих сторон — Правительства Таджикистана и Объединённой таджикской оппозиции.

В состав ОТО вошли  партия исламского возрождения (с 2015 года — запрещенная организация на территории Таджикистана), Демократическая партия Таджикистана, Партия народного единства, Народное движение «Растохез» и др.

В  1994-1997 годах было проведено 8 раундов межтаджикских переговоров: в Москве первый и седьмой раунды; в Тегеране второй, шестой и восьмой раунды; в Исламабаде третий раунд; в Алма-Ате четвертый раунд; в Ашхабаде пятый раунд.

Также проходили промежуточные консультации, встречи Президента Эмомали Рахмона и руководителя ОТО  Саида Абдулло Нури. В ходе переговоров стороны обсуждали целый ряд важных вопросов, начиная с положения беженцев и заканчивая вопросами политического переустройства страны.

По просьбе противоборствующих сторон посредником в переговорах выступал Специальный представитель (посланник) Генерального секретаря ООН. В качестве наблюдателей в переговорах присутствовали представители Афганистана, Ирана, Казахстана, Кыргызской республики, Пакистана, России, Туркменистана (с 1995 г.) и Узбекистана.

Серия раундов переговоров, консультаций и встреч лидеров двух противоборствующих сторон завершилась подписанием мирного соглашения. Так, 27 июня 1997 года в Москве Правительство Республики Таджикистан  и  Объединенная таджикская оппозиция, а также Специальный представитель Генерального секретаря ООН в Таджикистане подписали Общее соглашение об установлении мира и национального согласия в Таджикистане (далее – Общее соглашение). Тем самым был положен конец шестилетнему вооруженному конфликту в Таджикистане.

Общее соглашение  включает в себя ряд протоколов и положений, которые были заключены в ходе переговоров. Например, Протокол об основных принципах установления мира и национального согласия; протоколы по политическим и военным вопросам, по вопросам беженцев, о гарантиях осуществления Общего соглашения, Положение о Комиссии по национальному примирению и др.

Стороны договорились зарегистрировать Общее соглашение 1997 года в Секретариате ООН, ссылаясь на  статью 102 Устава ООН. Эта статья гласит, что всякий договор, заключенный государством — членом ООН, должен быть при первой возможности зарегистрирован в Секретариате и им опубликован. Однако следует подчеркнуть, что участие ООН в этом соглашении в качестве посредника  и гаранта его соблюдения само по себе еще не наделяет международно-правовым характером.

Общее соглашение 1997 года не является международно-правовым  договором. Стороной международного договора могут быть только субъекты международного права (прежде всего, государства). По международному праву антиправительственные силы (вооруженная оппозиция, повстанцы, мятежники и др.) не являются субъектами международного права, следовательно, не имеют полномочий на заключение  международного договора, не могут быть его стороной. Тот факт, что ОТО  участвовала  в переговорном процессе и была  стороной в политическом урегулировании конфликта, не означает, что она обрела качества субъекта международного права.

Следует указать, что  статья 3, общая для всех четырех Женевских конвенций о защите жертв вооруженных конфликтов 1949 года, предусматривает заключение специальных соглашений между сторонами внутреннего вооруженного конфликта, однако оговаривает, что это положение не затрагивает юридического статуса находящихся в конфликте сторон. Это позволяет избегать постановки вопроса – политически очень взрывоопасного – о признании повстанцев (мятежников, вооруженной оппозиции). Кстати,  принятие указанной статьи 3 на Дипломатической конференции в 1949 году шло с большими трудностями, вызывая сопротивление тех государств, на территории которых часто происходили гражданские войны, опасавшихся, что расширенное  понятие «восставшая сторона» приведет к международному признанию «горстки повстанцев и просто бандитов».

Таким образом, в настоящее время в соответствии с доктриной и практикой международного права проблема признания вооруженной оппозиции (повстанцев, мятежников) одного государства другими субъектами международного права (государствами, международными организациями) является дискуссионной. Сегодня нет общепризнанных критериев для признания вооруженной оппозиции в качестве «восставшей стороны».

Теперь вернемся к правовой природе Общего соглашения. Отвечает ли оно формальным требованиям мирного договора?

По мнению российского ученого Вильяма Похлебкина, Общее соглашение 1997 года не представляет собой какого-либо единого, цельного документа, посвященного завершению мира и его отдельным аспектам, то есть преамбулой, статьями, заключительной частью договора, в которой определяются порядок вступления договора в силу и его принятия сторонами, устанавливаются срок действия договора и основания его прекращения.

Общее соглашение 1997 года вообще не содержит ни одной конкретной статьи. Это фактически декларация, фиксирующая и подтверждающая общность всех ранее принятых документов (в основном протоколов) по конкретным вопросам.

Следует признать, конечно, что ряд недостатков при подготовке документов (протоколов, заявлений), возможно, был допущен: протоколы содержали общие принципы, часто оставляя без внимания детали; в некоторых протоколах не уделялось должного внимания механизмам реализации; нечеткость в формулировании документов послужила причиной некоторых трудностей, возникших на этапе их реализации. Вместе с тем необходимо иметь в виду, что документы в виде протоколов возникли в результате максимального компромисса, которого удалось достичь во время переговоров. Попытки выйти на более глубокую, детальную проработку договоренностей могли негативно отразиться на динамике переговоров, поскольку обстоятельства политического характера (в частности, наступление талибов в Афганистане)  грозили дальнейшей эскалацией дестабилизации в регионе.

Далее Вильям Похлебкин делает вывод о невысоком уровне «современной дипломатии в азиатском постсоветском пространстве, общем снижении требований к формальным признакам международно-правовых документов со стороны авторитетных международных организаций — ООН, ОБСЕ, ОИК». Однако здесь мы не можем согласиться с мнением Вильяма Похлебкина, назвавшим Общее соглашение 1997 года международно-правовым документом. Скорее всего, он считает это соглашение мирным договором в классическом его понимании. Мирный договор — вид международного договора, которым юридически закрепляется прекращение состояния войны и восстановление мирных отношений между воюющими государствами. Как правило, мирный договор содержит положения о прекращении военных действий и состоянии войны, урегулировании территориальных вопросов, возмещении ущерба, причиненного войной, возвращении военнопленных, ответственности военных преступников и т. д. Однако мирные договоры заключаются между государствами и во время международных вооруженных конфликтов (например, Версальский мирный договор 1919 г.). Как видим, юридическая природа мирного договора в классическом его понимании отличается от политических соглашений, заключаемых противоборствующими силами внутри государства.

Общее соглашение о мире 1997 года могло быть международно-правовым только в одном случае — в случае признания таджикской вооруженной оппозиции «восставшей стороной». Но ни Правительство РТ, ни другие государства официально не заявляли ОТО «восставшей стороной». Иначе бы конфликт квалифицировался как международный со всеми вытекающими международно-правовыми последствиями (предоставление режима военного плена воюющим, право «восставшей стороны» на помощь из-за рубежа и т. д.). ОТО являлась всего лишь стороной конфликта, которая сражалась с целью захвата власти.

Таким образом, Общее соглашение 1997 года является договорным актом различных политических сил одного государства, т. е. внутригосударственным по своей правовой природе. Оно всего лишь является политическим соглашением между противоборствующими сторонами, а не международно-правовым актом.

Примеров заключения соглашений между правительствами и антиправительственными силами не так много. Например, Чапультепекские мирные соглашения. Это мирный договор между правительством Сальвадора и оппозицией (в том числе вооружённой), установивший в 1992 году мир после более чем десятилетия гражданской войны. Договор был заключён между правительством Сальвадора, Фронтом национального освобождения имени Фарабундо Марти (ФНОФМ) и политическими партиями, а также подписан наблюдателями от Римско-Католической Церкви и ООН. Мирные переговоры прошли при посредничестве специального представителя Генерального секретаря ООН.

Этот договор явился результатом поддержанного ООН мирного процесса, который начался в 1990 году. 31 декабря 1991 года правительством и ФНОФМ было парафировано предварительное мирное соглашение под эгидой Генерального секретаря ООН Хавьера Переса де Куэльяра.

Окончательное соглашение было подписано в Мехико 16 января 1992 года в Чапультепекском дворце, давшем название договору.

Другим примером заключения правительством соглашения с вооруженной оппозицией является подписанные 31 августа 1996 года Хасавюртовские соглашения между Российской Федерацией и Чеченской Республикой. Документ предусматривал вывод российских войск из Чечни и подписание между Россией и Чечней политического соглашения об «отложенном статусе» Чеченской Республики до конца 2001 года. Чечня претендовала на статус субъекта международного права с целью отделения от России и создания собственного государства.

Однако правовой статус Хасавюртовских соглашений оказался спорным, мнения политиков, юристов, общественности в России разделились. Некоторые считали, что эти соглашения явились прорывом в деле урегулирования ситуации на Северном Кавказе (профессор О. Н. Хлестов), другие считали, что тем самым Россия фактически признала Чечню «восставшей стороной», субъектом международно-правовых отношений (профессор В. А. Батырь). Президент РФ В. В. Путин позже назовёт эти мирные соглашения позором. Статус Хасавюртовских соглашений был поставлен под вопрос и Конституционным судом РФ. Суд указал, что подписанные в Хасавюрте документы «представляют собой рамочные соглашения политического характера…».

Таким образом, на основе проведенного сравнительно-правового анализа соглашений правительств с антиправительственными силами (мятежниками, повстанцами) можно сделать вывод, что Соглашение о мире 1997 года, заключенное Правительством РТ с ОТО при участии ООН, по своей юридической природе является внутригосударственным политическим соглашением.

Источник: НИАТ «Ховар»

А также читайте: