government 023

2020 год запомнится многим из нас как самый сложный, противоречивый, а порой и драматический период жизни.

Сложным он оказался и для нашего издания – возможность полноценно возобновить работу появилась только в сентябре. Однако мы все еще с опаской смотрим в будущее. Прошли месяцы со дня объявления о первом выявленном больном COVID-19 в Таджикистане. Сейчас уже кажется, что позади этап страха перед неизведанным.

Мы прошли через боль потери близких и постепенно даже начали пренебрегать мерами предосторожности, считая, что мы коронавирус либо уже победили, либо теперь он точно обойдет нас стороной. Тем не менее, сегодня наступает время разобраться в причинах произошедшего и начала поиска решений для будущего. Об этом в своей колонке пишет Фаридун Усмонов, главный редактор таджикского делового журнала «Иктисодчи».

Неожиданный вирус

В тот момент, когда новый коронавирус захватывал страны одну за другой, Таджикистан оставался «островком», свободным от COVID-19. Сначала республике завидовали, потом стали смотреть с недоверием, а потом уже стали насмехаться. Но, все-таки, Таджикистану вплоть до конца апреля 2020 года удавалось сдерживать статус «свободной от коронавируса страны». Не случайно президент Эмомали Рахмон в своем выступлении в честь 9 мая отметил, что «четыре месяца мы принимали меры…».

Действительно, с первыми новостями о распространении нового вируса по миру, в Таджикистане начали предпринимать меры изоляции и уже в середине марта страна полностью прекратила авиасообщение с внешним миром. В правительстве надеялись, что возможно таким образом удастся изолироваться от влияния внешнего мира и избежать проникновения коронавируса в страну. Однако, как гласит народная мудрость - «хочешь мира - готовься к войне».

Одной только изоляции оказалось недостаточно. Было необходимо готовиться к наихудшему сценарию. Сегодня, оглядываясь назад, понятно, что можно было открыть дополнительные койко-места для больных, закупить аппараты искусственной вентиляции легких и, таким образом, увереннее встретить пандемию. Но, как бы там ни было, 29 апреля министерство здравоохранения объявило о первом выявленном случае нового вируса в Таджикистане, и это стало началом кризиса, который, впоследствии, оказался не просто кризисом системы здравоохранения, а началом управленческого кризиса в стране. Государственная система и большая часть госаппарата оказались неготовыми к управлению в условиях кризиса.

Паралич власти

Кризис, спровоцированный пандемией, наступил по не совсем зависящим от правительства обстоятельствам. Он был вызван глобальными процессами. Однако в управлении кризисной ситуацией внутри страны, бесспорно, правительством были допущены просчеты.

Первые десять дней после объявления о первом случае заражения в республикеможно назвать «10 днями безвластия». Десять дней население страны фактически было предоставлено самому себе.

Отсутствие высших должностных лиц на экранах телевидения добавляло страха и без того перепуганным таджикистанцам. Люди чувствовали себя брошенными на произвол судьбы.

Кризис, который для правительства страны явился первым по-настоящему серьезным испытанием за последние 20 лет, показал, что многие министерства и ведомства не готовы к работе в кризисных условиях.

Последние 20 лет правительство страны укрепляло центральную власть и уделяло большое внимание строительству и переустройству государственной системы управления независимым Таджикистаном. Но, к сожалению, сильно централизованная власть в кризисной ситуации фактически не позволила проявлять инициативу. Большинство министерств и государственных учреждений оказалось сторонними, безынициативными «наблюдателями» в то время, когда кризисом нужно было управлять.

Всем хорошо известна простая истина - государственная должность требует самопожертвования и полной самоотдачи во имя государственных и народных интересов. И те, кто не готов на такие жертвы в сложные времена, должны попросту держаться подальше от государственных должностей.

Слабость в начале кризиса проявил не только государственный аппарат, но и депутатский корпус, так же, как и абсолютное большинство политических оппонентов власти.

Где был парламент во время кризиса? Единственная проявленная инициатива депутатов впервый месяц, и та была антинародной – принятые поправки к закону о санитарно-гигиенических нормах предполагали денежный штраф за отсутствие средств индивидуальной защиты в общественных местах. Но для того, чтобы народ носил маски, необходимо было сначала этими масками обеспечить в должном количестве и по доступной цене (если нет возможности сделать это бесплатно). Понятно, что парламент - это не исполнительная власть, но, все-таки, инструменты контроля за деятельностью правительства (пусть даже в виде порицания действия/бездействия) у парламентариев существует. А они решили не трогать чиновников и обложить штрафами своих избирателей.

Где в разгар коронакризиса были политические партии? Они ведь могли выйти и успокоить своих сторонников. Но все политические партии«хором» промолчали.

Где были в избирательный год потенциальные кандидаты в президенты страны? Ни один из них не проявил солидарности с народом. Эта пассивность в том числе сказалось и на итогах президентских выборов. Избиратели своими голосами показали в октябре кто и как себя проявил во время кризиса.

Исключения из правил

Конечно заявлять, чтово время кризиса все без исключения министерства и ведомства страны бездействовали, тоже не совсем верно. Как раз-таки исключения были. Среди них председатель ГБАО Ёдгор Файзов, который с самого начала был как говорится «с народом». Определённую активность в первые месяцы кризиса проявил и председатель Согдийской области Раджаббой Ахмадзода, ближе к середине мая начавший предпринимать предупреждающие меры. Самостоятельность в принятии решений проявил и председатель города Нурек Маликшо Неъматзода, заблаговременно начавший призывать горожан к самоизоляции.

Активную деятельность в первые месяцы кризиса проявили и силовые структуры страны – МВД и КНБ, которые фактически и занимались успокоением населения и обеспечением стабильной деятельности структур жизнеобеспечения страны. В чем - то они были достаточно успешны – агитационная работа среди населения по предпринимаемым мерам общественной безопасности, а где-то потеряли терпение (события в Хуросоне). Очевидно, что именно от деятельности этих структур зависит стабильность государства и государственной системы в целом. Но, естественно, за успешную работу всего правительства эти структуры отвечать не могут.

Хорошо справились со своей работой во время кризиса Министерство иностранных дел и таможенная служба республики. Казалось бы, какое отношение имеет МИД к вопросам здравоохранения? Однако именно этому министерству во время пандемии приходилось решать проблемы иностранных граждан, желавших покинуть страну, организовывать вывозные рейсы и возвращать обратно домой наших граждан, запрашивать и прорабатывать вопросы с разрешениями на вылет специальных бортов и гуманитарных грузов и множество других вопросов. А таможенники в сложных условиях продолжали работать для того, чтобы обеспечить бесперебойную работу государственных границ.

Население Таджикистана, пока вирус постепенно подбирался к республике, успело достаточно начитаться и насмотреться всевозможных ограничительных мер по борьбе с коронавирусом. Поэтому все мы стали свидетелями того, как население, не дожидаясь ограничительных мер со стороны правительства, самостоятельно начало изолироваться и предпринимать профилактические шаги. Но этому они научились, прежде всего, под воздействием российских телевизионных каналов. Роль отечественного государственного телевидения и радио была мизерной. Ни телевидение, ни радио, не справились с агитационной деятельностью. Вместо того, чтобы вести разъяснительную работу, по телеканалам транслировались концерты и видеозарисовки, что вызывало раздражение у населения. Это не те программы, которые помогают населению во время глобального кризиса.

Кризис и экономика

Несомненно, пандемия показала все слабые стороны таджикской системы здравоохранения. А ведь вполне очевидно, что до нынешнего состояния она докатилась не за один месяц. В больницах не хватает койко-мест (так как мы отказались от развития системы стационарных больниц в пользу амбулаторного лечения), из-за кумовства и низкой заработной платы серьезно снизился уровень подготовленности врачей, много высококвалифицированных медиков уже уехало и продолжает уезжать из страны. Но, вместе с тем, именно врачам и медицинским работникам мы сегодня выражаем благодарность за то, что они сумели сделать в существующих условиях.

Министерства и структуры экономического блока возможно посчитали, что это не их «война», и пандемия - это сугубо вопрос здравоохранения. Если так, то они ошиблись. Последствия кризиса системы здравоохранения на экономику и благосостояние народа нужно просчитывать, необходимо прорабатывать возможные воздействия кризиса и предлагать правительству страны антикризисные меры. А таких шагов в первые месяцы кризиса тоже, как известно, предпринято не было.

Выступившего в прессе директора Института экономики и демографии НАН Таджикистана Шарифа Рахимзода начали критиковать за его анализ воздействия коронавируса на экономику страны. Но он практически единственный человек из таджикских экономистов, который в эти кризисные дни сделал свою работу добросовестно. Его задача, как директора института экономики – рассчитать экономические последствия пандемии и предупредить об этом правительственные структуры, которые принимают решения по экономическим мерам, и рассказать об этом населению. Однако его оценка стала поводом для критики. Но он, еще раз подчеркну, - единственный таджикский экономист, сделавший свою работу в сложные дни.

Пассивность в первые месяцы кризиса проявляла и Антимонопольная службапри правительстве Республики Таджикистан. Искусственное завышение цен на некоторые лекарства и бездействие антимонопольной службы в вопросе контроля уровня цен лишь усилили недовольство общества. В первые месяцы кризиса звучало много жалоб, связанных с ростом цен и искусственным дефицитом некоторых товаров.

Уроки кризиса

Общество, безусловно, извлекло свои уроки. Прежде всего, пришло понимание, что население может самостоятельно выходить из кризиса и без участия правительства. Ведь народ самостоятельно изолировался, самостоятельно находил какие-то лекарства и средства профилактики, организовал помощь нуждающимся продуктами и необходимыми средствами защиты, помогал медработникам и их семьям. Оказывается,можно жить и без участия правительства. Из этого возник вопрос (который очень часто звучал в социальных сетях), а за что тогда нужно платить правительству (налоги, коммунальные платежи, социальные платежи и т.д.)? Если народ платит за содержание правительства и правительственных чиновников, то, естественно, он ожидает, чтобы в трудные времена все они были рядом и выполняли свои прямые обязанности.

А то, что после пандемии проверяющие из налоговой службы, электрических сетей, водоканала, санэпидемстанции, пожарные и т.д. сразу появятся и начнут требовать (а не просить) оплаты «по счетам» никто не сомневается. А за что платить-то?!

Важно, чтобы правительству пришло понимание, что оно призвано служить этому народу, и в самые сложные дни оно должно быть рядом. А коронавирус и его последствия еще не один год будут сказываться на экономике и на благосостоянии жителей Таджикистана.

Источник: журнал "Иктисодчи", № 01 (28), сентябрь-октябрь, 2020 

А также читайте: