Ayni Sadriddin 001

Тема очередного заседания общественного фонда «Диалог цивилизаций», возглавляемого известным ученым и журналистом Иброхимом Усмоновым, была посвящена великому таджикскому писателю, герою Таджикистана Садриддину Айни. В качестве спикера выступил бывший руководитель научной редакции Советской таджикской энциклопедии, кандидат филологических наук Джумабой Азизкулов, который собственно и рассказал некоторые интересные факты связанные с выдающимся таджикским писателем. 

Азизкулов считает, что у Садриддина Айни, как и, наверное, у многих великих людей, были недоброжелатели, которые распространяли про него необоснованные слухи в тогдашнем таджикском обществе. 

По его словам, С. Айни, во-первых, обвиняли в том, что он якобы виноват в деле отмены персидского алфавита, служившего национальной культуре весьма продолжительное время, и введения нового - латинского, а затем и кириллицы. 

«Однако С. Айни не был в этом виноват, ведь это было исключительно велением того времени, которому Айни «добровольно» подчинился, поскольку понимал бесполезность возражений. Да и к тому же все произведения Айни написаны на персидском, а не на латинице или кириллице. Позднее отдельные произведения Садриддина Айни были переведены на кириллицу. В 1925 году в Москве печатался журнал «Революция и письменность». Как-то раз на страницах данного журнала я прочитал, что Ленин говорил о необходимости перейти на латинский алфавит, однако вскоре Ленина не стало и славянофилы на этом тему закрыли», - говорит Дж. Азизкулов.

По мнению Азизкулова, второе обвинение в адрес Айни было связано с его вероисповеданием.  

«Ходили слухи о том, что якобы С. Айни отрекся от религии. Помню, когда я еще был учеником средней школы в гостиной моего отца по пятницам, собирались знатоки литературы и обсуждали творчество Садриддина Айни и Абулкасима Лохути. Речь часто заходила об их якобы негативном отношении к исламу. Тогда я не понимал всю суть вопроса. У населения сложилось такое мнение, если кто-то тогда выражал свою негативную точку зрения относительно религии, то отдельные люди считали его сторонником С. Айни», - делится воспоминаниями Дж. Азизкулов.

Опровергая ходившие в те года слухи, Азизкулов говорит, что те самые «посиделки в гостиной его отца», в дальнейшем пробудили в нем интерес к литературе, и после окончания средней школы, а также в дальнейшем в процессе обучения в университете, он поближе познакомился с творчеством С. Айни, и в его произведениях он не встретил ни одного негативного момента относительно религии и мазхаба.     

В подтверждение религиозности устода Айни, Дж. Азизкулов рассказал еще об одной истории. 

«В 1954 году в районе Казакон города Душанбе проживал уважаемый религиозный деятель по имени Мулло Джамол, с которым мы дружили. Помню, в ходе одной из наших бесед он рассказал мне об одной просьбе Садриддина Айни позвавшего его к себе домой по важному вопросу. «Когда я пришел к Айни он был при смерти – рассказал мне Мулло Джамол. Тогда он спросил, есть ли у меня доверенные товарищи на которых можно положиться. На что я ответил положительно. Айни сказал мне, что когда он умрет, еще до того, как об этом узнают власти и общественность, похоронить его в соответствии с нормами шариата. Я выполнил его просьбу. И только на следующий день после похорон по республиканскому радио сообщили о смерти Садриддина Айни», Азизкулов поделился воспоминаниями Мулло Джамола. 

В-третьих, по мнение Азизкулова, С. Айни несправедливо обвиняли в жадности. 

«Мне неоднократно приходилось слышать о том, что Айни был скрягой. Посмею опровергнуть – это всего лишь слухи. Спустя несколько лет после смерти С. Айни, в целях изучения некоторых материалов об устоде я пришел в квартиру одного из моих знакомых, расположенную в районе нынешнего парка «Рудаки». Среди прочих материалов была папка, в которой содержались квитанции денежных переводов, отправленных С. Айни неимущим пенсионерам в Бухару и Самарканд, причем переводимые средства шли из его личного кармана», - говорит он.  

Приводя другой яркий пример великодушия С. Айни, Азизкулов рассказал, что в 1950 году, когда Айни был избран депутатом, по причине его болезни Бободжон Гафуров сделал все необходимое для того, что устод переехал из Самарканда в Душанбе. 

«Эту необходимость Б. Гафуров объяснял следующим образом: «Садриддин Айни не должен оставаться в Самарканде, в противном случае мы упустим его из рук». Б. Гафурову удалось уговорить С. Айни переехать, и тогда встал вопрос об обустройстве писателя. Выбор пал на бывшее здание Института востоковедения, которое Б. Гафуров по идее построил для себя в качестве дома. Однако недоброжелатели Гафурова тут же написали донос «наверх» о том, что Гафуров за счет бюджетных средств построил для себя дом, но несмотря на это Гафуров дарит ключи от дома Садридину Айни и говорит, что это подарок таджикского народа. Айни поначалу не принимает такой подарок, однако после долгих уговоров соглашается, выдвинув одно условие: «Я буду делать со зданием все, что хочу». «Это ваше право», - отвечает Гафуров. Спустя некоторое время С. Айни отдает данное здание Муллоджону Фозилову, бывшему директору Института языка и литературы, и просит его о том, чтобы он перенес институт в это здание», - делится Азизкулов. 

Слушая речь Дж. Азизкулова и читая С. Айни, понимаешь одну простую истину: правители приходят и уходят, а произведения остаются. Значит и память о последнем летописце эмирской Бухары жива и по сей день.    

Саади МИРЗОЕВ

Dialog.TJ

А также читайте: