Sadriddin Aini 029

Кандидат архитектуры Мунавар Мамадназаров объясняет, почему музей великого таджикского писателя – это намного больше, чем просто памятник культуры или точка на карте Душанбе

Идея властей Душанбе о сносе (это преподносится как "перенос") дома основоположника современной таджикской литературы Садриддина Айни вызывает недоумение.

Объяснение стандартное, мол здание "не отвечает современным требованиям". С этой же формулировкой за последние пять лет уже была снесена значительная часть архитектурного наследия в центре города, без которого трудно представить стройную линию развития Душанбе – от маленького кишлака до мегаполиса.

Теперь очередь "ликвидаторов" дошла до небольшого, скрытого в густой зелени особняка, имеющего официальный статус государственного музея.

Само название "дом-музей", недвусмысленно означает, что в этих стенах жил и творил учитель-устод Айни.

И, если вместо изящного особняка на какой-то посторонней территории построить пусть даже Лувр или Эрмитаж, само это здание уже никогда не будет напрямую связано с памятью человека, прославившего таджикский язык и литературу.

Это будет муляж, подделка, не имеющая отношения к реальной истории и едва ли способная найти отклик в сердцах и душах последующих поколений.

Тем более что само здание совершенно точно не нуждается ни в ремонте, ни в реконструкции. Дом Айни в Душанбе - это добротный городской особняк 1940-50-х годов из обожженного кирпича.

Благодаря личному указанию президента Эмомали Рахмона в 2018 году несколько обветшалое здание было качественно отреставрировано, а внутреннее пространство приспособлено для экспонирования.

С архитектурной точки зрения этот небольшой дом, окруженный уютным садом, никоим образом не влияет на градостроительную ситуацию в этой части города.

Наоборот, его миниатюрное изящество оттеняет циклопические размеры гостиницы и высоток по соседству. Возводить очередной небоскреб на столь малом участке затруднительно и потенциально опасно, даже сама мэрия сообщает, что здесь не планируется новое строительство или реконструкция квартала.

В этих условиях сама идея переноса музея становится непонятной: если есть желание и средства построить новый музей, то пусть мэрия и строит большой, современный литературный музей, отвечающий современным требованиям, а дом-музей Айни как исторический объект оставят в том чистом виде, в каком он пребывал вчера и стоит сегодня.

Уготованная городскими властями незавидная судьба дома-музея меня волнует не только как профессионала-архитектора и специалиста в области истории. Отношение к этому месту у меня глубоко личное. В течение многих лет я проживал в этом тихом городском квартале, в ста метрах от дома Айни.

Более того, я часто посещал этот дом, потому что там жили мои друзья, уже покинувшие нас, - Камол Айни, талантливый ученый-литературовед и его супруга Мукадимма Ашрафи, известный далеко за пределами республики искусствовед, с которой я много лет проработал в Институте истории Академии наук РТ. Этот дом достоин не одной, а сразу нескольких памятных табличек на фасаде.

При посещении особняка я всегда чувствовал особый трепет и меня не покидало ощущение, что дух великого мастера Айни витает в воздухе - о нем напоминает старинная мебель, книги, которые он перелистывал. Сюзане на стене воскрешало в его памяти воспоминания о прежних, радостных и трудных годах, проведенных в Бухаре и Самарканде.

Через эти окна он смотрел на мир, некоторые деревья и кусты в садике у дома были посажены лично великим писателем. Это было пространство Айни, в нем он жил, творил, встречал родных людей и друзей-литераторов. Разве можно воссоздать на новом месте присутствие духа?

При жизни устода и после его ухода этот дом всегда выполнял роль литературного и интеллектуального клуба, здесь собирались знаменитые ученые, писатели и поэты, зарубежные гости, выразить свое уважение мастеру приходили руководители республик.

Сам Садриддин Айни был человеком очень скромным, и потому стремление администрации представить экспонаты и его личные вещи в новомодных (и увы, частенько безвкусных) интерьерах составят искаженное представление о его личности, философии, так ярко отраженной в его произведениях.

Вспомним, как он разоблачал феодальную Бухару, в которой психология накопительства приобрела уродливые формы. Попытка вместить наследие великого автора из скромного особнячка в огромные залы из мрамора и золота выглядит как злая насмешка над самой памятью Айни.

Если мы снесем дом писателя в Душанбе, то, чтобы познакомиться с настоящим домом, почитателям его таланта из Таджикистана придётся лететь в Самарканд. Здесь в центре старого города, недалеко от Регистана и мавзолея Гуримир, стоит скромный дом-музей, строительство которого относится частично к началу XIX века, а вторая часть построена в 1930-е годы самим Айни и его друзьями.

Эта городская ткань Самарканда подверглась масштабной реконструкции и реставрации. Многие старые традиционные строения были снесены, но никому и в голову не пришла мысль снести дом Айни, несмотря на то что он более скромный, чем его душанбинский собрат. Притом что самаркандский дом писателя - отнюдь не шедевр архитектуры, самаркандцы все равно бережно его сохранили, выразив тем самым уважение великому таланту писателя, запечатлевшего в литературе на века яркие события и образы.

В 1967 году по инициативе руководителя Узбекистана Шарафа Рашидова этому дому придан статус дома-музея. Сам Рашидов неоднократно навещал Айни в этом доме, а в наши дни новый президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев поручил выделить 40 тысяч долларов на его реставрацию.

Получается совершенно абсурдная ситуация - в Узбекистане сохранится дом-музей великого писателя, а в Таджикистане, где портрет Айни украшает купюры, а почти в каждом городе в его честь названа либо улица, либо парк, - такой музей хотят снести.

Стоит вспомнить, что у таджиков, как и у многих других мусульман, есть понятие кадамджой -"место следа", куда ступала нога святого или великого человека. На этом месте возводят памятное сооружение или отмечают его каким-либо символическим знаком.

Для нас дом, где проживал устод Садриддин Айни, - это самый настоящий культурный кадамджой, хранящий его яркий таджикский след в мировой литературе. В конце концов, государственные мужи Таджикистана так любят говорить о сохранении традиций. И тут на ум невольно приходит фраза австрийского композитора Густава Малера, утверждавшего, что "традиция – это передача огня, а не поклонение пеплу".

Тем более что дом Айни совершенно точно не является горсткой пепла – это и уникальный исторический архив, и примечательный памятник городской архитектуры. Трудно представить, осталось ли в Душанбе что-то более традиционное.

Единственная обнадеживающая деталь в истории с домом Айни – то что решение о переносе пока еще не утверждено и находится на стадии рассмотрения.

Возможно, есть шанс, что в ситуацию вмешается лично руководство страны, либо мэр города, ибо поводов для этого достаточно. Почти в каждой речи в честь больших государственных праздников, президент Таджикистана говорит о том, что независимость и свобода – это одно из главных достижений республики и таджикской нации в целом.

Тут важно вспомнить, что в конце 1920-х, когда руководство ТаджАССР боролось за право выйти из состава Узбекистана и получить статус самостоятельной республики, именно Садриддин Айни в своих сочинениях неоднократно указывал на самобытность и древность таджикской культуры, предоставив важнейший довод в этом территориально-политическом споре.

И очень хочется верить, что молодое поколение в будущем все-таки сможет своими глазами увидеть дом человека, которому Таджикистан обязан не только новым словом в литературе, но и – ни много ни мало – собственной независимостью.

Мунавар Мамадназаров

Источник: "Sputnik-Таджикистан" 

А также читайте: